Струкова.М.В.
Главная | Наши правы всегда... Часть 2. Глава 2. v - Форум | Регистрация | Вход
 
Воскресенье, 25.06.2017, 03:03
Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Творчество М.Струковой » Наши правы всегда... (М.Струкова) » Наши правы всегда... Часть 2. Глава 2. v
Наши правы всегда... Часть 2. Глава 2. v
adminsДата: Вторник, 15.03.2011, 17:16 | Сообщение # 1
Лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 68
Репутация: 0
Статус: Offline
* * *
Игорь зашел с пакетом пива. На переносице кровоподтёк, синяки расползлись под глаза. Но настроение отличное:
- Вчера оторвались с ребятами. Пару черных отпиздили, деньги взяли.
- Считаешь правильным воровство идеологией прикрывать?
- Это не воровство! – Взвивается Игорь. – Это восстановление справедливости! Они наш народ грабят. Мы их возле рынка ловим. На этот рынок вообще русских торговать не пускают... Знаешь, к нам на днях дядька с Воронежа приехал, мамин брат. Они с сыном картошку привезли. Хотели быстро продать, а тут эти черные подваливают и начинают наезжать, мол, продавай нам и уматывай, а цену бросовую предлагают. Ну, дядя и продал, куда деваться? Обидно. А что поделаешь – если я с друзьями подойду туда разбираться, нас сразу арестуют.
Я представил бригаду скинов, пытающихся мирно договориться с администрацией рынка о дядюшке из Воронежа и невесело ухмыльнулся. Районная милиция куплена. У русских денег не хватит перекупить.
- Ты всё-таки завязывай с таким «заработком», Зимин...
- Считаешь меня бездельником?
Игорь вспыльчив. Он часто устраивается на работу, но первое же замечание начальства выводит его из себя.
- Не могу я у него работать, Тимур. Это же жид! Он, наверное, через милицию пробил, кто я, и теперь куражится.
- Да ладно тебе... Работ десять поменял и везде, по твоим словам, начальники жидами оказывались...
- А думаешь, много русских руководителей? Везде эти. Видеть их не могу. Всех надо быстро, быстро, за одну ночь уничтожить. И всё будет о кей. Если этих падл просто выгнать за границу, они всё равно со временем вернутся. – Заявляет Игорь.
- Если честно, я с евреями вообще никогда не сталкивался.
- Ты просто их не умеешь их отличать! Я тебя научу. – Покровительственно говорит он. – Например, у них мочки ушей вросшие или совсем маленькие.
- Если уши такие, значит, - точно еврей? – Ухмыляюсь я. Но соратник абсолютно серьёзен, для него этот народ воплощение всего самого мерзкого, подлого, сорняк, который надо вырвать с корнем.
- Нужно сочетание нескольких признаков. - Дай руку, - он хватает мою руку и рассматривает. – Не... у тебя все нормально... У них форма руки другая. – Он проводит ликбез, который, наверное, проводили для эсесовцев, чтобы знали, кого гнать на расстрел. - ... И ещё, даже когда они улыбаются, у них глаза остаются недобрыми, тоскливый взгляд... – Подчеркивает соратник.
Урок Игоря не пошёл впрок, я так и не научился отличать их. А проклятия правой прессы в адрес этих «исчадий ада» постепенно достигли обратного эффекта. Их история и религия стали вызывать у меня азартный интерес.

Подростки-двоечники из спальных районов – вот как выгодно прессе называть неофашистов. Враньё! Наши читают много, но большинство - только не те книги, которые могут нанести удар по их взглядам. В неграмотности нацистов обвиняют, чтобы подчеркнуть маргинальность нашей идеологии. Если неграмотные, если дикари и варвары – то как будто легче призывать власти сажать и изолировать таких. Так захватившие Америку европейцы заявляли, что индейцы – животные, значит, можно с ними делать что угодно… Но варвар может быть и оснащён современным оружием. Варварство – это не уровень образованности, а восприятие мира, желание героизировать свою жизнь, вступить в вечную войну между добром и злом. Хотя каждый расшифровывает эти понятия по-своему. А ещё варвары ни в чём не сомневаются...

Я недавно наткнулся в Сети на литературу по иудаизму и там обнаружил странную идею, что антисемитизм – это миссия, возложенная на часть человечества, с помощью которой бог возвращает евреев на путь истинный. Прикололо. И затянул меня интерес к иудаизму, который русскому фашисту ну совершенно ни к чему. Потому что чем больше узнаю эту религию не по нашей прессе с материалами упертых православных, а по трудам серьёзных авторов, тем более глубокой и интересной кажется её философия. Но мне даже обсудить это не с кем, ведь у уважаемых соратников глаза на лоб полезут, узнай они о моём новом увлечении. Им проще, они о евреях читают только своих идеологов. Знают десяток цитат из «Шульхан Арух», типа «лучшего из гоев – убей», хотя в этой книженции девятьсот страниц, труды Иосифа Волоцкого да пресловутые «Сионские протоколы»… А я выбит из колеи томами наших и их философов. Но не в силах был отказаться от самоопределения «фашист». Любил это жуткое для демократической прессы слово. Наверное, из чувства вызова!

Канонического образа русского фашиста не существует. Настоящим фашистом может считать себя и православный хоругвеносец, грезящий о монархии в стиле времен Ивана Грозного. И скинхед, верящий в Одина, представляющий Россию Четвертым рейхом. И даже нацбол или евразиец с ассорти из лимоновских и дугинских изречений в голове. В России всегда и во всём - цветущее многообразие, подстать просторам и широте народной души. И всё-таки русский фашизм или национал-социализм реален, мы не боимся этого определения.
Почему даже тем из националистов, кто говорит «мы не фашисты», льстит то, что их называют фашистами? Главная приманка – то, что это слово более всего ненавистно сегодняшним власть имущим. «Я – фашист» - это признание – вызов, перчатка, брошенная в лицо врагу, то, что человек соглашается: да, я из тех, кто готов уничтожать беспощадно, умереть готов в бою с вами. Ничего вашего не приемлю и пощады не жду.
В чём главный соблазн фашизма? Фашизм говорит: ты не такой как все, ты особенный, почти монумент, ты двигаешь звёзды и делаешь историю, а в твоей крови заключена божественная сила предков, которые создали великую страну.
Но тот, кто кичится этим определением, должен осознать, что главное право, которое предоставляет своим адептам фашизм – это право погибнуть за свой народ, погибнуть непонятым, оплеванным продажной прессой и обманутыми соплеменниками... А ещё я хочу быть справедливым и быть уверенным в том, что моя война необходима и неизбежна для выживания нации. И мог бы бросить в лицо оппонентам: докажите же мне, что вы - правы, а я – только камикадзе своих иллюзий! Но у вас нет доказательств, есть только статьи Уголовного кодекса… А у меня достаточно ли доказательств того, что я прав?..

* * *
- Послушай, Зимин, я вот о чём задумался: насколько мы справедливы по отношению к евреям? Мой антисемитизм был «книжным», те немногие евреи, которых я встречал, были далеки от демонического образа, нарисованного в националистической литературе. Так почему для меня этот народ должны олицетворять мерзавцы-олигархи, а не нормальный человек, талантливый писатель или режиссер, да хотя бы и обычный учитель или инженер? Представь конкретного человека, например, простую студентку, которая просто учиться, любит те же книги, что и я, и настолько же зависит от причуд Кремля, как она должна относиться к антисемитам? Эта девчонка видит в Интернете сайты, где мы оскорбляем её народ, где призываем уничтожать его…
- Она отучится, и не пойдёт вкалывать на фабрику.
- Да ведь и я не пошёл туда. И ты, Игорь.
- Тимур, а ты подумай, что кто-то из её предков в кожанках уничтожал русских при Сталине.
- Почему кто-то должен отвечать за своих предков? Твои были коммунистами!
Он на миг растерялся.
- А если бы ты встретил идеальную девушку, такую, о какой мечтал, полюбил. А она оказалась еврейкой? Или какой-нибудь чурбанской национальности?
- Попользовался бы и бросил. Тебя никогда так не колбасило, что за чертовщина с тобой творится? Совсем не в ту степь зашёл.
- Для меня это тоже было аксиомой – «собрать и сжечь», но считаю, нужна уверенность в том, что поступаем справедливо. Я занимаюсь идеологией и отвечаю за свои слова, за то, куда призываю идти нашу молодёжь. Мне верят.
- Мы должны стать ещё безжалостней, ещё решительней. Посмотри, они везде: на экране, во власти. Вся страна в развалинах.
- Но в провинции, куда ни посмотри, у руля только русские. Я был в гостях у родственников – там одна еврейская семья на район, и те – учителя.
- Допускаю, - неохотно сказал Игорь.
- Но в том районе – хаос и разруха. Номенклатура наживается за счёт спивающихся крестьян. Что же мы за нация, которая сваливает вину за свои проблемы на кучку представителей другой? Значит мы – русские – такие безвольные, что нами управляют несколько жидов, (тьфу, я же решил теперь так их не называть)? Я не могу согласиться с подобной оценкой своего народа.
- У тебя нет стержня, я тебе это не раз говорил. Для меня – главное в жизни православие, оно помогает мне не сомневаться в избранном пути. – Говорит Игорь.
- Я думаю, у большинства евреев ненависть к ним других наций вызывает недоумение.
- Вот ты у меня сейчас недоумение вызываешь! – Возмущается Игорь. – Я раздумываю только над двумя вариантами: в урановые рудники их загнать или из России вышвырнуть.
- Я хочу быть уверенным в том, что мы – фашисты – правы.
- Идёт война, последний её период, а ты сомневаешься. Они распяли моего Бога! – Игорю кажется, что он подвел черту.
- Всё понятно! Это твой последний и главный аргумент? А как же «возлюби своего врага».
- Прощай своих врагов, но ненавидь врагов своего Бога. – У Игоря Апокалипсис на носу.
- Религии только разобщают людей. Коммунисты были правы, когда пропагандировали атеизм.

* * *
Герман пригласил меня на какой-то языческий праздник. Он планировал там раскреститься и принять славянское имя.
- Зачем тебе это?
- Хочу поменять свою судьбу. Разве русскому человеку поможет бог чужого народа?

Мне некоторое время импонировало язычество. Но после того, как понял, что его сторонники ударились в сепаратизм, призывая к созданию Русской Республики, я понял, что такая религия антиимперская по определению. И это мне не нравилось. Отбросить все автономии, отказаться от завоеваний предков, отгородиться от остального мира частоколом и, запершись в хате под соломенной крышей, дуть медовуху из резного ковша – было слабостью. Неужели они думали, что тогда враги оставят русских в покое?..
Но религии я считал двигателем истории и очень ими интересовался. Смотрел с практической точки зрения – какую пользу приносят своим адептам, к чему призывают, какие черты характера культивируют...

Мы приехали в Подмосковье. Почему надо было переться в такую даль – я не понял. Возможно, из опаски, что мероприятию помешает милиция. Прошли через поселок к каналу. На окраине леса под осенними деревьями лежали несколько толстых брёвен. Горели костры, которые, впрочем, больше дымили. Несколько ребят рубились на мечах. Они стащили куртки, надели поверх маек, а кто и поверх свитеров, вышитые рубахи.
Некоторые были в шлемах, кольчугах, но в джинсах и берцах. Заметив нас, некоторые из собравшихся, выбрасывая руку в приветствии – от сердца к солнцу – стали кричать:
- Слава Руси!
- Слава Руси! – Отвечали мы.
Несколько девушек красовались в сарафанах, старинная одежда им вообще идёт. Становятся похожими на героинь исторических фильмов.
- А где Лют? – Стал спрашивать Анархист у окружающих. Кто-то показал ему на высокого плечистого парня с длинной рыжеватой бородой. Голова у парня была наголо обрита. Парень был в длинной белой хламиде и красном плаще, почему-то напомнившем мне о шторах в общежитии – шторы были из такой же материи.
Мы присоединились к сидевшим на бревне ребятам, и Анархист вытащил из сумки двухлитровую бутылку с медовухой. За медовухой он специально ездил в Коломенское.
- Рано пить начинаете, – остановили нас. Мы спрятали бутылку.
- А говорят, что нужно после раскрещивания своих крёстных в жертву принести. – Сказал сидевший рядом с нами коренастый парень с мечом в руке, видимо, продолжая разговор.
- Ты, что, провокатор? Такое ляпнул... – осуждающе произнёсла пухленькая девушка с длинной светлой косой, стоявшая напротив него.
- Сама ляпнула, Слава. Я пять лет в общине. Так наш волхв говорил.
- Он бывший сатанист.
- Тем лучше.
Герман отошел в сторону.
Лицо у Германа было бледным. Он вытащил из ворота красной майки с портретом Гитлера серебряный крест на черном шнурке, на таких шнурках носят медальоны с названием рок-группы....
- Здравствуйте. Это я вам звонил. Хочу раскреститься. – Обратился Герман к волхву.
- Тут ещё такие есть. Сниму с тебя первого мерзость иудейскую. – Ободряюще сказал волхв.
- Зажигайте огонь! – Крикнул двум парням с факелами.
На поляне была вырыта канавка, наполненная соляркой, она представляла собой круг. Парни пошли вдоль канавки, поджигая горючую жидкость...
- Родители славянской национальности? – Официально спросил Волхв у Анархиста.
- Конечно! – Как-то всполошенно ответил Анархист. – Вы уже спрашивали.
- Имя себе придумал?
Герка тихо сообщил волхву своё новое славянское имя.
- Вставай в круг. – Скомандовал тот.
Все участники действа умолкли. Волхв строго произнёс:
- Трижды слава Роду могучему,
что на свет мы родились руссами.
За кровь чистую безупречную
поклон низкий отцу и матери.
- Слава! Слава! Слава! – Хором ответили окружающие.
Волхв положил широкую ладонь на кудрявую голову Анархиста:
- Отрекаешься ли от Иешуа и Иеговы?
- Отрекаюсь. – Пискнул Анархист и закашлялся.
- Громче! – Донеслось из задних рядов. - Не слышно!
- Тише, тут вам не «Маяковка»! – Крикнул кто-то на шутника.
- Отрекаешься ли от заповедей их и от служения их? – Продолжал Волхв.
- Отрекаюсь.
- Признаешь ли себя сыном богов славянских?
- Признаю!
- Твердо ли слово твоё?
- Твёрдо!
С каждым ответом голос Анархиста звучал всё уверенней.
- Снимай крест.
Анархист снял крест.
- Бросай к кумиру.
Анархист бросил крест к подножию идола. Крест тускло поблескивал на темной влажной земле крошечной искоркой.
- Наступай ногой.
Анархист на миг заколебался. Потом решительно наступил правой ногой.
Волхв поднял руки к небу и сообщил Анархисту:
- Нарекаю тебя именем Боромир.
- А почему не Фарамир? – Подмигнула мне стоящая рядом пухленькая девушка Слава. Я вспомнил, что Анархист был поклонником Толкиена и понимающе улыбнулся.
Все придумали себе сказки, чтобы отвлечься от мрачной реальности – кто язычество, кто – воинствующее православие, кто – коммунизм, кто – демократию, которую невозможно воплотить в России. И мой фашизм был одной из опасных сказок. Но во имя сказок, во имя фантастических недостижимых идеалов люди совершали подвиги и гибли. Фантазии подчиняют себе быт.

* * *
В электричке сияющий Анархист сел напротив меня и положил ноги на скамью, где сидел я.
- Эй, аккуратней. – Заметил я, бросив взгляд на его грязные ботинки, водруженные рядом со мной. И вдруг заметил что-то блестящее, застрявшее в грязи, облепившей толстые рубчатые подошвы его ботинок.
- Герман, крест.
- Чего? – Недовольно спросил он.
- У тебя крест к подошве прилип.
Анархист вскочил с сиденья и, стоя на левой ноге, стал разглядывать подошву правой, крест и вправду вонзился в подошву среди грязи, набившейся в выпуклый узор.
Анархист постучал ботинком о ботинок, на пол вагона полетела грязь, Герка пристально вгляделся в черные брызги. Креста на полу не было.
- Не отпускает, зараза! – Изумленно воскликнул соратник. Разуваться и пачкать руки он не решался.
- Не обращай внимания, - стал успокаивать я. – Суеверный ты, вольный русич.
Анархист сел, его лицо стало унылым.

* * *
В метро нас встретил Игорь. Мы собирались поехать в клуб на концерт одной ультраправой группы.
Анархист значительно сообщил Игорю, явно желая шокировать:
- А я сегодня раскрестился. Давно хотел, чтобы с меня это клеймо сняли. Кинул крест, потоптал... Теперь я не Герман, а Боромир.
- Ты что натворил? – Потрясенно воскликнул Игорь. - Идёшь в пасть к сатане прямой дорогой.
- Прямой, асфальтированной, никуда не сворачивая, - смеялся Анархист. – Ты же скинхед, ты обязан быть язычником.
- Ни фига не обязан. У нас и православные есть. Ты перед чуркой дубовой крест топтал!
- Это не чурки, а олицетворения высших сил, как ваши иконы. Пусть меня родные боги защищают, а не еврейский.
Мы поднялись по эскалатору, шли по переходу на «Парке культуры» - с кольцевой на радиальную...
- Христос был арийцем! – Убежденно сказал Игорь. - Он даже говорил по-арамейски.
- Вообще-то у иудеев часть молитв и сейчас на армейском. – Заметил я.
- А тебе вообще пора от юдофилии лечиться. Дочитался. – Огрызнулся Зимин. И снова обернулся к Анархисту. – Современное язычество вообще никакого отношения не имеет к ведичеству, которое древние арии исповедовали. А ведичество было предшественником христианства.
- Нет, мне читать, как евреи кровь христианских младенцев пьют. – Сказал я с ухмылкой.
- А они пьют! – Убежденно сказал Игорь. - Пили и будут пить каждый Пейсах.
- Думаю, не стоит начинать спор, если никто никого всё равно не убедит. – Дипломатично заметил я. Когда-то сам любил поспорить на тему религии, но понял, что в таких диалогах смысла нет.
- Ну почему же?.. А как насчёт праздника Обрезания Господня? Твой Христос тоже обрезан, а значит – настоящий жид! – Весело обратился Анархист к Зимину.
- Ты моего бога оскорбляешь! – Игорь вдруг схватил Анархиста за куртку и хорошенько встряхнул.
- Очумел? – Анархист оторвал руки соратника от затрещавшей куртки.
Игорь развернулся и ударил Анархиста прямо в портрет Гитлера, напечатанный на красной майке. Правда, удар был каким-то неуверенным. Анархист бросился на Игоря. Дрался он плохо, это было какое-то хаотичное размахивание кулаками. А Игорь несколько раз хорошенько ему вмазал.
Хоп! Возле нас как из-под земли возник полицейский. Он окинул взглядом патлатого, краснорожего от злости Анархиста и Игоря с ещё не сошедшими после драки с кавказцами синяками.
- Документы. – Потребовал лаконично.
Анархист, не отрывая бешеного взгляда от Зимина, вытащил паспорт и удостоверение помощника депутата Госдумы. Насколько я знал, таких документов тот депутат, старый коммунист, по доброте душевной нараздавал много - просто, чтобы знакомым было легче решать мелкие проблемы.
Я тоже достал паспорт. Недавно сделал регистрацию. Конечно, я не жил по указанному в справке адресу, но всё-таки... Легавый проверил документы, был явно недоволен, что придраться не к чему.
- А это что? – Злорадно спросил, указывая на нашивку Игоря. – Свастика! Запрещенная символика!
- Это не свастика, а символ солнца. Он даже на иконах есть. Звезда Богородицы.
- То солнце, то звезда, ты уж определись как-нибудь. А пока пошли.
И страж порядка мотнул головой в сторону отделения милиции.
Анархист тихонько спросил:
- Может, договоримся как-нибудь? Мы типа штраф заплатим.
Милиционер холодно уставился на Анархиста.
- Я заплачу. Хорошо? Отпустите его. – Настаивал он.
Игорь стоял в стороне и демонстративно смотрел в сторону. У него в неприятные моменты лицо становилось как у немецкого солдата с плаката времён Третьего Рейха.
Анархист пошарил в кармане, протянул менту купюру. Тот быстро спрятал её, и снова уставился на Анархиста холодным взглядом. Анархист поморщился и протянул ещё пару купюр. Я тоже, тяжело вздохнув, достал из кармана скомканные стольники.
- Ну, кто же так деньги носит? Мятые, как из задницы... – Укоризненно сказал правоохранитель мне, и быстро разгладив купюры, сложил и сунул в карман куртки. – Забирайте своего.
Он отошел в сторону и с воодушевленным видом тут же заступил путь паре смуглянок, тащивших большую клетчатую сумку.
Игорь с хмурым видом вернулся к нам.
- Не надо было за меня платить! Мне плевать! – Пробурчал он. – Пусть задерживают.
- Зачем тебе это? Опять родители узнают, у твоего отца сердце больное. - Участливо заметил Анархист.
Игорь, сунув руки в карманы бомбера.
- Триста долларов, - сокрушенно шепнул мне Анархист.
- Ни фига себе... – сочувственно заметил я.
- Мне говорил один наш, что шеврон надо на липучке делать. Увидел полицию – сорвал и сунул в карман, прошли – опять прилепил на рукав. – Грустно сказал Игорь. – Ребята, я вам деньги отдам. Сколько этот козёл взял?
- Всё, всё, проехали, крестоносец... Когда-нибудь ты за нас взятку дашь. – Примирительно сказал я. Анархист только махнул рукой. Идти на концерт настроения не было...

* * *
- Я должен посвятить тебя в детали на случай, если меня уберут. – Сказал Акаёмов. Он рисует мне план, совершенно абсурдный.
- А теперь ты должен ввести меня в организацию. Если убьют тебя, буду руководить я и мне должны доверять.
Не скрою, у меня мелькнула мысль, что Акаёмов решил убрать меня, я сыграл определенную роль и больше ему не нужен.
- Нет, Павел Анатольевич, - прямо сказал я. – Я вам всё ещё не могу доверять полностью.
Он не обиделся, только улыбнулся.
- Но я же всё и так знаю. Я смогу войти им в доверие, но на это уйдёт время. А оно сейчас дорого.
- Я не могу. Отвечаю за своих людей.

© Марина Струкова
 
Форум » Творчество М.Струковой » Наши правы всегда... (М.Струкова) » Наши правы всегда... Часть 2. Глава 2. v
Страница 1 из 11
Поиск:


Copyright MyCorp © 2017