Струкова.М.В.
Главная | Русская готика. Глава 6. - Форум | Регистрация | Вход
 
Суббота, 24.06.2017, 13:32
Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Творчество М.Струковой » Русская готика (М.Струкова) » Русская готика. Глава 6.
Русская готика. Глава 6.
adminsДата: Вторник, 15.03.2011, 17:34 | Сообщение # 1
Лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 68
Репутация: 0
Статус: Offline
РУССКАЯ ГОТИКА. ГЛАВА 6.

Когда Эми попрощалась с ними на кладбище, Света заметила, какое странное лицо у Крыса, как будто что-то в нём умерло. Он, и без того молчаливый, совсем замкнулся. Света, забеспокоившись, попыталась разговорить друга, Крыс раздражённо огрызался,
Два дня на телефонные звонки отвечала его мать:
- Алика нет дома... Позвони попозже.
Света позвонила Власте, попыталась узнать о Крысе. Та, словно желая уязвить, сообщила: "По-моему, ему нравилась Эми. Он, наверное, переживает. Может быть, у друзей пьёт".
Потом позвонила мать Крыса:
- Аленьке плохо.
Света приехала. В квартире была грязь, которую обычно Крыс выгребал перед приходом Светы. Сейчас он был в отрубе. В своей тесной комнате Крыс вытянулся в кресле перед включенным телевизором. Вокруг стояли бутылки, пахло рвотой, майка на груди заляпана чем-то омерзительным. И главное - демонстративно в центре стола лежал шприц. Крыс ширнулся. Он повернул к Свете бледное лицо с точками глаз и пролепетал виновато:
- Я Машку любил, а она вот так. Ты хорошая, Светка, но я Машку любил.
Ну-ка, как там у Пелевина говорит себе китайская лисичка-оборотень: "А хули ты хочешь от жизни, А Хули?"
У Светы сердце сжалось от оскорбленного самолюбия. А она едва не поддалась, едва не увлеклась серьезно, ну и харкнул бы ей в душу этот недомерок.
Она внимательнее вгляделась в лицо Крыса. И тут пришла мыслишка интересная - бедняжке денег на ширево не хватит. Она осторожненько вложила в Крысиный карман несколько купюр: на помин твоей души, Алечка. Теперь-то ты не остановишься - ещё на несколько доз денег достаточно, чтобы снова втянуться, а дальше - добудешь.
Чуть позже она нашла у Ницше интересную фразу: "Любовь есть опасность для самого одинокого, любовь ко всему, если оно живое". С точки зрения какой-то общечеловеческой морали она должна была бы начать вытаскивать Крыса из дерьма, забыв о себе, тащить его лечиться от наркомании. Но почему она - моложе его, девушка, не сидит на игле? Наверное, наркотики полезны тем, что отсеивают нежизнеспособные элементы человечества - трусов, слабаков.
- Света, может быть, "скорую" вызвать?
- Всё равно сдохнет скоро! - С наслаждением выкрикнула она в лицо Крысиной матери.
Пусть снова раскроется Дверь и потянет ледяным сквознячком. Чтобы успокоиться, она сказала себе - он умер. Они все умерли. Люди на улицах все умерли. И ей стало лучше.


На следующий день, когда Света пришла из колледжа, Регина предложила серьёзно поговорить.
- Звонила какая-то пьяная женщина, сказала, что ты давно дружишь с её сыном, а когда с ним случилось несчастье, бросила парня.
Света оскалилась, как волчонок:
- Чего ты хочешь услышать? Веришь всем пьяницам и слабоумным, что бы они обо мне не сказали.
Регина отступила: Конечно, это бред. Но кто мог позвонить?
- Я в ссоре с одной сучкой, она могла попросить кого-нибудь меня грязью облить.
Весь вечер Света была предупредительна и ласкова с матерью.
Эми из Германии никому не звонила. Напрочь порвала со своим "готическим" прошлым...
Света думала о том, как они с Крысом могли уравновесить свои отношения, чтобы быть счастливыми - он должен сделать вид, что любит её, а она сделает вид, что любит его. И никаких терзаний. Будь они старше, возможно, так и сделали бы. Но им хотелось помучиться - знаете сладкую боль от тоски по несбыточному? Кто оценил её тонкий пряный вкус, тому счастье кажется грубым, как палёная водка по сравнению с коктейлем "Потерянный рай".

Через три месяца она столкнулась с Властой на концерте в клубе, когда чинно сидя в одиночестве, разламывала скорлупу соленых фисташек, прихлебывая пиво "Миллер". Власта отрастила гривку темных волос, нежничала с какой-то пухленькой кудрявой малолеткой.
- А Алик утонул, представляешь?
- Какое мне дело? - Удивилась Света. - Правда я полагала, что от гепатита загнётся...
Они покурили возле клуба и приветливо расстались.
Света представила, как умер её бывший. У реки в неряшливых кленовых зарослях валялись на сером песке Крыс и парочка его друзей-торчков. В сумке были мутные ампулы и один на всех шприц. Крыс ширнулся, поймал кайф. Долго лежал, бездумно глядя в небо. Потом вспомнил, что у него есть спиннинг - он же романтик, любитель природы. Влез на осклизлый бережок, насадил червяка, закинул приманку. Крючок зацепился на глубине. Крыс поплёлся в воду, зашлёпал по-собачьи, стал нырять за крючком. Попал в ледяной водоворот. Вода мягким тугим узлом охватила ноги и потянула вниз в зеленоватую нечистую бездну, где тускло блестят пустые бутылки. Крыс вяло поболтал руками, да и умер прежде смерти. Прикорнул на бархатном иле. И те мгновения, когда его ещё можно было откачать, но друзья трепались возле зассанных кустов, Крыс за миг просмотрел свою жизнёнку. И умер второй раз. К утру его радостно облепили водяные жуки и прочая мелкая дрянь и славно позавтракали. Крыса выловили через день. С прикрытым лицом лежал он в гробу, мать выла. Бедный Алик. Пару дней Света была печально удовлетворена мыслью, что уж теперь-то Алик знает, что ей он был дороже, чем Маше, но поздно, поздно. Незримый Алик словно бродил рядом, она чувствовала его холодное дыхание на своей щеке и укоризненно качала головой. Когда тело похоронили, и Аликова душа отправилась к чёртовой матери, Света изредка вспоминала его с отстраненным сожалением: надо же, когда-то я целовала то, что сейчас жутко воняет в деревянном ящике под крестом...
Она, конечно, выпила. Она часто пила. И этим же вечером позвонил Слэш: "Меня взяли в рок-группу, ударником. Это круто!"
- Готической удачи! - Пожелала она белобрысому симпатяшке.
- Приходи ко мне послезавтра. Гульнём. - Пригласил Слэш.

* * *
С некоторых пор её привлекали мужчины, которые вскоре умирали, словно она заранее видела тень обречённости на их лицах. Наверное, Крыс тоже был из них. До этого ей нравились школьный физрук, вскоре сбитый машиной, пацан из соседнего дома, которого потом убили друзья. Из невидимой двери тянуло ледяным сквозняком почти месяц, пока угасал от рака молодой сосед. Заходила к Светиной матери соседка по этажу, дружившая с женой умирающего, жутким шёпотом рассказывала, как парень изменился, а Света слушала и ужасалась, но хотела узнать больше... Ему сказали, что он загнётся через полгода - он мог бы поубивать всех, кого ненавидел, но он только ходил по квартире, взявшись за голову, и ему кололи обезболивающее.
Возможно, сочувствовала, но выслушивала с жадностью подробности.
Как убивали парня его ровесники, сбросили полуживого в люк, он схватился руками за край, а убийца бил ботинком по пальцам. Потом мальчишку эксгумировали из-за каких-то несостыковок в деле следствия. Дело было в сентябре. Рассказывали, что мать держала голову покойного на коленях, пока следователь и патологоанатом прямо на кладбище что-то высматривали.
Так Света и представляла эту группу под золотыми берёзами и серым небом, и мальчишка казался ей красивым как ангел.
Эта жуткая коллекция служила ей для вдохновения - каждая смерть делала ярче воспоминания о Саше, оживляла их, не давала поблекнуть. По её лицу бежали слёзы восторга, молитвенного обожания. Его образ становился всё ослепительней, пока весь мир не тонул в испепеляющем белом высверке - и дверь снова захлопывалась, отсекая мир живых от небесного отечества мечты

Оно уже внушало ей силу, кладбище, она искала его участия против бед и врагов. Мысленно переносилась туда из аудитории, из дома, с танцпола, днём и ночью.
Зимой серое месиво снега на аллеях, черное древесное кружево. Весной аромат сирени, асфальт в трепетной тени. Осенью пестрота листопада, влажные ограды и памятники. Летом уютное тепло и пышная зелень зарослей.
У пронизывающей всё печали не было запаха, но была свежесть ветра. На кладбище, где нет машин, воздух чище. Свежесть рождала сладкое, щемящее чувство нежности к окружающему, но утраченному. К печальной и дивной тайне.
Бредущий по тропинке могильщик в измызганных сапогах бросал тяжелый хмельной взгляд на встречного, но казался тому величественным слугой земных недр. Что-то бормочущий старик, сгорбившийся на скамье, - неуспокоенной душой. Даже грубые яркие цветы дешёвых венков обретали странную трагическую значимость, их шелест тревожил. Природа кладбища была исполнена темной затаённой прелести. Облупившаяся масляная краска на кирпичном заборе, скрипящие на ветру железные ворота, выбежавшая навстречу черная собака сторожа - во всём было глубокое значение, обнадёживающее или предостерегающее. Простая утонченность вещественного присутствовала здесь благодаря близости смерти. Перебродившая чёрная кровь, преображенная в кристальный сок деревьев и трав, передала им чувства и мысли умерших, и они тихо перешептывались, беседуя о непостижимом для людей. Следили за гостями кладбища, проникали в их мысли, окутывали добротой или отвергали, внушая необъяснимый страх и стремление уйти из владений Танатоса...

Света зашла в склеп, там надписей прибавилось. Гостевую книгу "Портала Некрополь" не забывали. Их дружную тусовку сменили другие пацаны и девчонки, а ей так трудно вписываться в новые компании, да и разве заменят новые друзья старых?

"Жить - это противоположно любви". Камю

Хочешь вечности? Бери!

С чем же сравнить
тело твоё, человек?
Призрачна жизнь,
словно роса на траве,
словно мерцанье зарниц

Звездные глаза присмотрят за тобой, но вряд ли их заметишь.

Божества составляют дорогу.

Надя - дура диприсивная

Ты там, где в мерцающей мгле,
пируют поэты и боги.
Я с кем-то иду по земле,
по грязной неверной дороге,
в душе ощущенье ловлю
охотника или добычи...
И только тебя я люблю,
как Данте любил Беатриче.

Единственная реальность - это жизнь чувств.

Выходя из дома, она любила представлять, что деревья на обочинах - колонны, украшенные затейливой резьбой. Стандартные коробки домов мысленно преображала в дворцы, а людей наряжала в прекрасные средневековые одежды. Когда-то она прочла краткую инструкцию по медитации и теперь пользовалась знанием, набрасывая на окружающую реальность радужный флёр фантазий. Как можно меньше времени находиться в реальном мире было её принципом.
Испепеляющее очарование недостижимого - так и надо - идеала. Мусор жизни - окружающие люди.
В мусоре попадались красивые, издалека блестевшие осколки. Одним из них был Слэш. Ещё не сильно истасканный по своим тусовкам, с кольцами русых кудряшек, с яркими детскими губами, - хотелось укусить, чтобы кровь брызнула как вишневый сок. В черной куртке на голое тело, с горько-сладким запахом анаши, сигарет, бензина.
Он был повзрослевшим, раздался в плечах. Они сидели в комнате и разливали по захватанным стаканам водку. Она по привычке одержимой искала сходство с Сашей, не находила. В облике Слэша было что-то ускользающе-ненадёжное, податливость, уступчивость. На сцене он, ожесточенно тряся светлыми кудрями, вырубал из своей сверкающей гитары скрежещущие звуки. А в жизни раздражала его мягкость и аморфность. Синие глаза были хитрыми и лгущими глазами шаловливого ребёнка, играющего в жизнь, наполняющего дни очаровательными глупостями, пьянками и девчонками. Он мечтал о славе и ничего не делал, чтобы её достичь...
- А у тебя красивый член, - она, склоняя голову, разглядывала его обнаженное тело, брала в рот тугую, вздрагивающую в губах плоть, щекотала языком, жадно сосала, положив ладонь на твердый пресс, чувствуя, как напрягается, как по телу проходит сладкая судорога... Её нравилось целовать его соски с вонзенными колечками пирсинга, хотелось заставить его вздрогнуть от боли, когда теребила колечко языком. Она воображала себя мальчиком, а его - слабовольного и нежного - девушкой...

- Слэш, ты должен найти серьёзную группу.
- Ай, Светка, не волнуйся, успех сам меня отыщет.
- Что-то долго ждёшь... Хочешь, размещу объяву в интернете?
- Нет, нет,.. - он пугался перемен, лениво перебирал струны, развалившись на диване. И начинал рассуждать о философской отрешённости от мира. И получилось - он мыслитель, чуждый бренному существованию, а Света - суетливая баба.
Света вспомнила как в очередной раз, наткнувшись на высокомерное замечание Слэша, сказала:
- Знаешь, чем вы все от меня отличаетесь? Тем, что только пьете. А я пью и рисую, и о моих картинах пишут уже. Я личность, а ты - прах говорящий...
- А помнишь, как голая в ванной блевала, а я за тобой убирал?
- Мне позволено больше, чем тебе. Ты загнёшься, от тебя ничего не останется, а после меня - картины. И буду я в статьях биографов - одухотворенной и талантливой, хоть ты тресни!

Света стала сама подпаивать Слэша, чтобы после высокомерных монологов ползал по собственной квартире, а она посмеивалась. Он забросил занятия боксом. Как-то они пили третий день. Наконец Света пошла домой, ожесточенно вымывшись и вычистив зубы и разжевав жгучую тошнотворно-мятную жвачку - чтоб мать не учуяла перегара.
Она стояла напротив картины в ЦДХ, когда мобильник зазвонил.
- Света, не можешь прийти?
- Только что расстались.
- У меня проблемы. Не буду подробно.
Сказать правду, Свете плевать было на чьи бы то ни было проблемы, исключая разве что проблемы её матери. Но все добрые чувства для неё заменяло чувство долга, вроде того, что "Мы в ответе за тех, кого приручили". И ей было приятно осознавать себя неколебимо выполняющей долг. "Ты можешь на меня надеяться" - это были не пустые слова в её устах. В жизни ей не встречалось надёжных людей, и это было классно - она, значит, была круче.
Чувствовала, что относится к своим мужчинам, как к девушкам, слабым, очаровательным ветреным. В песнях о любви она находила отзвук своих чувств, когда их пели мужчины, обращаясь к соблазнительным и ненадёжным сучкам. Она была рыцарем слабых смазливых мальчиков. Почему-то эти громилы, все как один позиционирующие себя крутыми, сталкиваясь с проблемами, растекались как кисель, умывались слезами и соплями, спивались, садились на иглу, лезли в петлю. Ах, эти современные "настоящие мужчины", ах, это "кто в доме хозяин?", надувные супермены, стандартные наборы комплексов, ворочающие штангу, но боящиеся труда и ответственности, убогие шлюшки и пьянчужки в душе, да для чего же вы нужны женщинам? Для постели - сойдёт. Но постель - не повод для любви.
О Слэше она думала в женском роде: "Моя Серёжечка". И, конечно, поехала, чтобы узнать, в чём его проблемка. Нажала кнопку звонка.
- Светик, ты там одна?
- Конечно. А кто ещё должен быть - зелёные черти?
Слэш резко открыл дверь, втащил в квартиру: "Быстро, быстро. Думаешь, у меня "белочка"?"
- Да что с тобой?
Слэш упал ничком на диван и завыл. Света уже несколько раз наблюдала подобные истерики, списывала это на слэшевские прошлогодние занятия боксом - видно крепко ему по башке на тренировках стучали, крыша малость и едет.
- Я удушусь. Крюк у люстры прочный, я пробовал.
- Почему, Серёжечка?
- Мы с ребятами пили, я стекло выбил, оно вниз полетело и на тачку одному козлу грохнулось. Он влетел, орёт: придурок, из дома не выйдешь, чтобы завтра же бабки подогнал! А где их возьму?
- Я хочу тебя защищать, - с жаром сказала она Слэшу. - Хочешь, в милиции скажу, что тогда была у тебя, а ты был трезвый и никакого стекла не разбивал?
- Он в милицию не будет заявлять, он и без милиции меня под стол загонит и выебет.
- Родителям позвони.
- А у них откуда? Это несколько тысяч баксов. Абзац конкретный.
- Подумай хорошенько, может быть, займёшь у кого-нибудь?
- Ты классная! Я вспомнил! Попытка не пытка.
Слэш уселся к телефону, набрал номер:
- Алло, Вячеслава можно? Слав, это я - Сергей. Понимаешь, у меня проблема. Извини, что гружу, но, может быть, ты что-нибудь подскажешь? Приедешь? Я у тебя время отнимаю? Неудобно как-то.
Когда Слэш положил трубку, лицо у него было весёлое.
- Я с этим мужиком в секции познакомился, он тоже боксом занимается. Кличка Албан. Он крутой. Бизнес свой.

Через час явился Албан. Пахнуло морозной улицей, в короткой темной челочке зеленоглазого крепыша искрились снежинки. Он бросил куртку на диван, встряхнул Слэшеву вялую руку, тот глядел на гостя с собачьей надеждой. Албан вытащил из кожаного коричневого рюкзака бутылку коньяка, и Света побежала за бокалами.
- Это бокалы для красного сухого, - охарактеризовал Албан.
Света смутилась: А различается? Ну, понятно, бокалы для шампанского, рюмки для водки, а про другое различие она не знала.
- Не имеет значения, не обращай внимания... - Он налил коньяка. - Они выпили.
- Ну, рассказывай.
Слэш поведал, косясь на Свету, видно было, что ему неприятно признаваться в собственном бессилии.
- Разъебай ты, Серёга, не при даме будь сказано. Под фонарём в дерьмо вляпался. Но всё будет ништяк. Он схватил Слэша за плечи и сильно встряхнул.
Албан спустился этажом ниже, перетереть тему с соседом. Света и Слэш вышли на лестничную площадку, прислушивались к тому, что происходит. Они услышали только албановское миролюбивое: "Борзеешь, земляк. Всёй твоей тачке красная цена четыре тысячи".
Потом вернулся, сказал, что заплатил соседу, а Слэшу со смешком заявил:
- Облажался, Серёга, теперь я тебя на счётчик поставлю. А делать ты ни хуя ни умеешь, поэтому придётся собой подрабатывать где-нибудь в "Красной шапочке". Там богатые тётеньки мальчиков снимают. А иногда дяденьки...
- Ну ты загнул, - боялся возмущаться Слэш.
- Вот за сколько ты мужику...?
- Да ни за что! - Потом подумал. - Ну, разве что за миллион... Я пошутил!
Света посмотрела с радостным презрением - все вы одинаковые, Сергей не заметил.
- Я договорюсь с сестрой, у неё ресторан, будешь там играть по вечерам, так отработаешь. Да какой из тебя музыкант? Трынди-брынди балалайка.
Выпив, Албан посерьёзнел, он бросал на Свету хищные быстрые взгляды, как будто примеряясь сожрать. Волчище - беззащитную беленькую девочку в каменном лесу... Нервы щекотало.
Он подсел ближе, Слэш как будто не замечал. Албан подливал Свете коньяк, заглядывал в глаза зеленоватым взглядом.
- Пойдём в кухню, - мотнул головой Албан, сжимая крепкими тёмными пальцами её круглое колено.
И Свете тут же представилось, как он её сзади наклоняет на кухонный стол и задирает юбку. Она прерывисто вздохнула. И искоса оглядела его в новом бледно-голубом джинсовом костюме. Он был пластичен, двигался легко и быстро, как гибкий крупный зверь. Жесты были резкими и скупыми, чувствовалась сила дикаря. Она чувствовала опасность и желание сделаться добычей. Но словно опасалась потерять себя как личность, подчинившись властному мужчине, потому что он всё равно уйдёт, а она останется слабой поглупевшей сучкой.
- Я схожу за коньяком, - бросил Албан.
- Мне пора, - сказала Света, надевая дублёнку. Албан придержал Свету за плечо: Куда?!
- Домой.
- Ночевать тут, что ли, в первый раз? Всё равно я тебя трахну, - он мягко впихнул её обратно в комнату, схватив валявшиеся на столе ключи, вышел и запер дверь на два замка.
Ни в коем случае Света не планировала оставаться здесь с пьяным незнакомым мужиком и бесчувственным Слэшем.
Она закрылась в комнате, где лежал на диване Слэш. Вскоре услышала в прихожей шаги, вернулся Албан. Он толкнул дверь в слэшевскую спальню.
- Открывай, давай.
Вот именно, давай. Чёртов Албан! Она понимала, что в принципе не будет ничего страшного, он ворвется в комнату, отымеет её и, скорее всего, тут же забудет. А она его забудет? Это же не тряпочные куклы - Крыс и Слэш...
- Открывай, - орал очаровательный озверевший Албан, - вламывая в дверь коваными ботинками. Слэш с оплывшим некрасивым лицом валялся на диване, Света трясла его, била по щекам, светловолосая голова скатывалась с подушки, он медленно тяжело дышал. Слюна белела в уголке рта. Пьяные блондины отвратительны. У них распухают носы и краснеют рожи...

Она отрыла окно, стала на подоконник. Внизу тускло переливался перламутровый лёд под фонарём. Минуту подумала и прыгнула со второго этажа, почувствовала удар в подошвы ботинок, но даже не упала на колени. Подняв лицо, с благодарностью посмотрела в небо. Минуту постояла и спокойно пошла по чёрному в искрах городу. Она шла и думала - правильно ли поступила? Город переполняли чудные виденья - колонны дворцов - заиндевевшие деревья, свечи звёзд, призраки в средневековых одеждах, летящие всадники, ангелы и Смерть, огромная в сияющей одежде. Она понимала, что выдумала своё отечество мечты, должна подчиниться закону природы - мыслить как все. Но, со злобным торжеством и презрением представляя лица родных и знакомых, восклицала: "А мне здесь нравится. Нравится!"

© Струкова Марина
 
dp120886lvpДата: Вторник, 21.03.2017, 14:40 | Сообщение # 2
Рядовой
Группа: Пользователи
Сообщений: 1
Репутация: 0
Статус: Offline
http://strukowa.at.ua/forum/
 
Форум » Творчество М.Струковой » Русская готика (М.Струкова) » Русская готика. Глава 6.
Страница 1 из 11
Поиск:


Copyright MyCorp © 2017