Струкова.М.В.
Главная | Блог | Регистрация | Вход
 
Воскресенье, 25.06.2017, 03:17
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Закладки
Категории раздела
Блог [36]
Главная » 2010 » Декабрь » 10 » В новой колонке К.Анкудинова о М.Струковой. («Частный корреспондент»)
00:20
В новой колонке К.Анкудинова о М.Струковой. («Частный корреспондент»)
В интернет-издании «Частный корреспондент» новая колонка Кирилла Анкудинова ([info]ankudinovkirill) «Анима. Под знаком Луны». Темы выпуска: памяти Беллы Ахмадулиной, роман Ольги Славниковой «Лёгкая голова», двойной портрет: Елена Фанайлова и Марина Струкова.
Публикую отрывок.

У последней черты

В современной поэзии существует одна очень интересная школа, линия, тенденция, восходящая к Марине Цветаевой. Это школа поэтесс (не поэтов). Пламенных максималисток, испытывающих мироздание на прочность. Такие поэтессы всегда бывают склонны к резким политическим заявлениям (что понятно: им мало «чистого искусства»). Их слава — процентов на девяносто — зиждется на политической составляющей. Это задевает, уязвляет меня, поскольку я вижу, что в данной ситуации политика вторична, а первичен — талант.
Ведь способность к острейшему экзистенциальному чувствованию мира — это талант, дар. Он разъедает личность, подобно тому, как кислота проедает стенки кувшина.
Где именно кувшин продырявится, справа или слева, и куда польётся его кислотное содержимое, направо или налево, — это, в общем, зависит от случайных обстоятельств.

…Для меня, для моего сознания странно схожи две поэтессы, занимающие диаметрально противоположные идеологические позиции, — Елена Фанайлова и Марина Струкова.
Фанайлову я чаще ругаю, чем хвалю, но одно её стихотворение некогда потрясло меня.
Оно было опубликовано в воронежском альманахе «Бредень» (рядом с моей поэтической подборкой).
(Предупреждаю читателей-христиан: в этом стихотворении есть строки, которые могут быть поняты и истолкованы ими как страшное, чудовищное кощунство.)
Каждый считает, что с ними бог.
Рубит друг друга, как дровосек,
Чертит рубины наискосок,
Падает мордой в снег. Они полагают, что с ними Он,
Садясь в телячий вагон
Доставая калашниковы палаши
(Чёрная ночь душный барак жирные вши) Они уверяют, идя на убой,
Ненавидя, срываясь на вой,
Что с ними Бог, с его стороной,
С евонной червонной братвой.

Он уже обессилел и вышел весь
На полях сердечных сражений,
И Его любовь существует здесь,
Как политика пыток и унижений. У Него не хватает ни рук, ни глаз
Вседержителя многоочита,
Проследить, чтоб прилично на этот раз,
Не как висельник и пидарас,
Умер Сын Его нарочито. Я пишу этот малопристойный памфлет,
Полный общеизвестных истин,
В каковом действительной скорби нет;
Всё равно Он всем ненавистен. Всё равно Он всем неизвестен,
Как последний во тьме солдат.
(Цикл «Из записок маньячки», стихотворение второе, пунктуация авторская)

На самом деле это стихотворение — религиозное, полное истовой веры, но его вера — как огонь без лампады. Эти строки вызваны искренним потрясением от того, что Словом Бога прикрываются розни, религиозные войны, убийства, насилия.
Может ли Добро являть к жизни Зло, может ли Свет стать причиной Тьмы? Что есть причина такого дьявольского передёрга?
Наверное, перегородки между личностью и Богом — не только (не столько) межконфессиональные и конфессиональные, скорее межличностные.
Но если «каждый считает, что с ними бог», если «Он всем ненавистен» и «Он всем неизвестен, как последний во тьме солдат», тогда цену имеет только личная вера.
Читая Фанайлову, я словно бы возвращаюсь в огненные времена Лютера, Мюнцера, Яна Гуса и чешских анабаптистов.
Современное русское православие (в его интеллигентской ипостаси) беременно «русским протестантизмом», и стихи Елены Фанайловой — иллюстрация этого.

А вот стихотворение Марины Струковой, на другую тематику, но тоже «у последней черты». Одно из лучших струковских стихотворений.
Из-за него (плюс из-за нескольких схожих текстов) я в своё время сравнил Марину Струкову с Александром Галичем. Может быть, сделал это безосновательно, но ведь текст очень галичевский по интонации и по социально-психологическому посылу.
Мы ногами вышибли дверь твою,
А в углу — икона на полке.
Скоро, скоро будешь в своём раю
Ты — последний русский в посёлке.
Мы из шкапа вышвырнули тряпьё,
Ничего не нашли — обидно.
Говорят, что есть у тебя ружьё,
Да стрелять не умеешь, видно.
Это наша земля, на ней конопля,
Виноградники, горы, волки…
А тебе на выбор: кинжал? петля?
Ты — последний русский в посёлке.
Для тебя нам жалко глотка воды,
Лучше вылить на землю воду,
Хлеба жаль, и воздуха, и звезды,
А куда уж девать свободу?
Не ищи закона и правоты,
Так в стогу не найти иголки.
А вождям — всё равно, как подохнешь ты,
Ты — последний русский в посёлке.
(«Мы ногами вышибли дверь твою…»)
У проницательного читателя на устах вопрос: разжигает ли это стихотворение?
Как сказать. Для моей Адыгеи, например, такая постановка вопроса суть неправда (но есть много охотников показать наше сущее вот так). Если это про мою Адыгею — то разжигает; если про некоторые северокавказские регионы, расположенные к востоку от меня, — то, пожалуй, не разжигает, а констатирует…
Но моя речь не о том.
Поэзия (в том числе политическая поэзия) отличается от графомании (в том числе от политической графомании) тем, что в поэзии бесконечное количество смысловых планов и уровней, а в графомании смысловой план один — первый (он же последний).
В данном случае мы имеем дело с поэзией, а не с графоманией. Вот и поговорим о её непервых уровнях…

Поразительно: в тексте про жестокое насилие насильники смотрятся выше жертвы. И потому, что повествование ведётся от их лица. И потому, что им заботливо отданы все лирические смыслы. Чего стоит этот виртуозный семантический ряд — «это наша земля, на ней конопля, виноградники, горы, волки» (тут ещё и внутренняя рифма, и лихая послецезурная синкопа, и тонкие аллитерации).
Или ещё круче: «Для тебя нам жалко глотка воды, лучше вылить на землю воду, хлеба жаль, и воздуха, и звезды…» Как же, знаем: «…я лишился и чаши на пире отцов, и веселья, и чести своей», «уведи меня в ночь, где течёт Енисей, где сосна до звезды достаёт…». Вот такой Осип Шамилевич…
А что есть у «последнего русского в посёлке», у этого терпилы? Икона на полке, тряпьё в шкапу и гипотетическое ружьё («да стрелять не умеешь, видно» — вот она, мёртвая петля ницшеанской иронии).
Если «своё» ничтожно, бессильно, безмолвно, бесформенно, безобразно (и безобразно в собственной безобразности) — тогда уж лучше «чужое»…
Это не национализм. Это эстетизм…
…Нужна ли такая «поэзия у последней черты»?
Нужна.
Ведь Всевышний для чего-то создал не только бабочек с пташками, но и тигров с пантерами…
Категория: Блог | Просмотров: 397 | Добавил: admins | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Мои разделы

Песни на мои стихи.
RealMusic.ru - Музыкальный хостинг. Размещайте слушайте и скачивайте музыку в mp3 бесплатно.
Форма входа
Статистика
Друзья

Copyright MyCorp © 2017